Поручик Ржевский

Глава 13

ЛЕД И ПЛАМЕНЬ


Вопреки надеждам французского узурпатора, Багратион, искусно маневрируя, вывел свою армию из окружения и повернул на юго-восток.
В отсутствии больших сражений князь изливал свой неистовый темперамент в переписке с Барклаем, настаивая на генеральном сражении.
Визиты багратионовских курьеров стали в 1-й Западной армии столь обычным делом, что Барклай де Толли, заметив в подзорную трубу всадника, несущегося во весь опор к его ставке, флегматично бурчал себе под нос:
- А вот еще один по мою душу. Не жаль Петру Ивановичу казенной бумаги.
Перевес Наполеона в вооруженной силе был столь внушителен, что военный министр и думать не мог о генеральном сражении. Но, отступая сам, он вынуждал пятиться и Багратиона, армия которого была вдвое меньше первой.
Генерал Багратион с самого начала отступления пребывал в состоянии, близком к помешательству. Само имя командующего 1-й Западной армии было опасно произносить при нем вслух.
Стоило кому-нибудь сказать "Барклай", как Багратион тотчас хватал провинившегося за грудки и начинал трясти.
- Нэ говоритэ, нэ говоритэ мне о нем! - кричал разъяренный князь. - Я его скоро зарэжу! Трус! Изменщик! Как нэверную жену - зарэжу! Шашлык сдэлаю! Наступать, наступать нэмедленно!!
В таких случаях спасти несчастного могло только одно - требовалось стоять смирно и, преданно глядя в глаза князю, твердить: "Так точно, ваша светлость! Барклай - баран, ваша светлость!"
Однажды, когда Багратион проходил мимо солдатских костров, кто-то невзначай обронил:
- Глядите-ка, братцы, тучи собираются. То ли будет гроза, то ли нет?
Багратиону послышалась ненавистная фамилия. Налетев горным орлом на говорившего, князь надел ему на голову котелок с кашей и, в остервенении стуча по днищу ложкой, закричал:
- Нэ смэть говорить про Толли! Нэ смэть упоминать этого дурака в моей армии! В отставку подам! Застрэлюсь!
Еле его успокоили.
И разразившаяся вскоре гроза, с ее громом и молниями, в сравнении с гневом Багратиона показалась не страшнее праздничного фейерверка в городском саду.
Пылкий князь не находил себе места. Чтобы хоть как-то занять охочие до баталий руки, он строчил письма и рассылал во все стороны курьеров. 
Багратион писал своему другу генералу Ермолову, волей судьбы служившему начальником штаба у Барклая: "Стыдно носить мундир, ей-богу... Что за дурак этот ваш Барклай! Сам бежит и мне велит... Пригнали нас на границу, растыкали, как шашки. Стояли, рты разиня, загадили всю границу, завидев Бонапарта, и побежали. Признаюсь, мне все омерзело так, что с ума схожу. Прощай, Христос с Вами, а я зипун /крестьянский кафтан (простонар.)/ надену".
Багратион не раз за время отступления клялся уйти в отставку, надеть зипун и солдатскую сумку, стать простым солдатом. Но, к счастью для русской армии, так и не сдержал ни одного из своих грозных обещаний.

глава 14